Умирая, культура превращается в цивилизацию.
Перспективу птичьего полета заменили перспективой лягушки.
Целесообразность сделалась излюбленным словом, при помощи которого цивилизованный ум ассимилировал себе вселенную.
Растение живет, не зная этого. Животное живет и знает об этом. Человек удивляется своей жизни и задает вопросы. Но ответа на них человек дать не может. Он может лишь верить в правильность своего ответа, и здесь не существует ни малейшего различия между Аристотелем и последним из дикарей.
Человек - это единственное существо, знающее о смерти.
Если даже человек - мыслящее существо, то он все же далек от того, чтобы быть созданием, существование которого заключается в мышлении.
Чувствующий орган одновременно является понимающим органом.
Человек действия - это цельный человек; в созерцателе же каждый отдельный орган стремится действовать, невзирая на тело и вопреки ему.
У "человечества" нет никакой цели, никакой идеи, никакого плана, так же как нет цели у вида бабочек или орхидей. "Человечество" - пустое слово.

Перспективу птичьего полета заменили перспективой лягушки.
Целесообразность сделалась излюбленным словом, при помощи которого цивилизованный ум ассимилировал себе вселенную.
Растение живет, не зная этого. Животное живет и знает об этом. Человек удивляется своей жизни и задает вопросы. Но ответа на них человек дать не может. Он может лишь верить в правильность своего ответа, и здесь не существует ни малейшего различия между Аристотелем и последним из дикарей.
Человек - это единственное существо, знающее о смерти.
Если даже человек - мыслящее существо, то он все же далек от того, чтобы быть созданием, существование которого заключается в мышлении.
Чувствующий орган одновременно является понимающим органом.
Человек действия - это цельный человек; в созерцателе же каждый отдельный орган стремится действовать, невзирая на тело и вопреки ему.
У "человечества" нет никакой цели, никакой идеи, никакого плана, так же как нет цели у вида бабочек или орхидей. "Человечество" - пустое слово.
